Loading...

«Самым главным в жизни для меня всегда была профессия…»







Инга Абгарова, издатель и главный редактор русскоязычной газеты «Мир и Омониа»

Инга, у вас мама-гречанка. Она вас как-то приобщала к греческой культуре, хотела, чтобы вы поехали жить в Грецию?

Да, у меня гречанка мама. Папа у меня наполовину армянин, наполовину русский. Но воспитала меня и сестру фактически наша русская бабушка. Она была такой законодательницей в семье. Поэтому я могу смело сказать, что нас вырастили в русской культуре. Несмотря на то, что это происходило в условиях Грузии и в такой многонациональной семье. У нас в доме допускался только один языкрусский. Соответственно, я закончила русскую школу и русский факультет университета. И все же росли мы среди маминых родственников. И для них всех, и для моей мамы Греция былану что-то фантастическое! Все понимали, что вряд ли попадут в Грецию. Но это была великая мечта...

В итоге, в Грецию Вас привёл случай - вы выиграли конкурс, проводимый Афинским университетом. Расскажите об этом.

Я работала тогда в Грузии в ежедневной республиканской газете, в отделе политической информации. То время было богато на разного рода конфликты, соответственно в нашем отделе работа кипела. Все «горячие» точкиАбхазия, Осетия, первая Чеченская кампания, Нагорный Карабах, Приднестровье и так далее. Я моталась… по войнам. Это было очень опасно, но и очень интересно! А про конкурсы как-то не очень и знала… Редактором у нас был человек академический, профессор-арабист. И его всё время посещали какие-то идеи. То мы «меняли профессию», то сами придумывали концепцию номера и так далее… И вот как-то его осенилонадо бы написать о нацменьшинствах. Вызывает он меня и говорит: «Инга, у вас мама, кажется, гречанка. Напишите серию материалов о греках, армянах, ассирийцах, одним словом, обо всех наших национальных общинах». Ну, я и пошла по всем этим федерациями добралась до греческой, которую, к стыду своему до этого момента не знала. Я написала материал, мы напечатали. И таким образом мы подружились с Президентом федерации греков Грузии, который, спустя какое-то время, сказал: «Инга, а вы не хотите принять участиевот университет Афинский осуществляет такую программу?» Я спросила, сколько по времени? Восемь месяцев? Смешно! На восемь месяцев «пропасть» из ежедневной газетыэто нонсенс. И все-таки поинтересовалась, что для этого нужно. А надо было перевести свои материалы на английский, характеристику должен был дать мне редактор. Когда я к нему пришла, он на меня посмотрел, как на больную и сказал: «Инга, вы понимаете, если мы восемь месяцев сможем обойтись без вашего присутствия в газете, то как быИсключается». Тогда я предложила компромисс: поеду на две недели, куплю себе шубу и вернусь. И он, скрепя сердце, подписал мне характеристику.


Уезжая в Грецию, какие планы строили? Чего ждали от этой поездки?

Это ж было времяужасно интересное и ужасно… голодное в Грузии. Мы тогда зарплату не получалинам купонами давали зарплату. А греческая программавот не буду скрывать своего меркантильного интересатам давали стипендию. И я подумала, даже крошечная эта стипендия в условиях Грузииэто будут какие-то деньги. И я отправилась в Грецию, приехала в Афины. А потом в университете мне красиво объяснили: нет-нет, стипендия не сразу, стипендия постфактум. В общем, пришлось остаться на восемь месяцев. Я рыдала и плакала каждый день. Во-первых, я выпала из ритма ежедневной газеты. Я вообще не понимала, что я здесь делаю. Вокруг уйма соблазнов, и ты ничего не можешь себе купить. За первые два посещения языковых занятий я поняла, что греческий не выучу. Я прекрасно говорила по-английски. Вот какого-то недостатка в греческом языке я не почувствовала. И конечно, хвастаться нечем, но языковой экзамен по греческому я сдала на ноль. Я запомнила два слова за восемь месяцев пребывания в Греции – это «паракало» и «экато». Потому что на базаре, возле которого располагалась студенческая гостиница, продавцы все время кричали: «экато, паракало». И потом я как-то всегда считала, что нет у меня таланта к языкам. Закончилась программа – и я уехала вот с этой бумажечкой, что у меня ноль баллов по греческому языку.

Неужели не хотелось остаться в Греции?

Я по натуре своей никогда не думала о какой-то эмиграции – ни из Советского Союза, ни потом из Грузии. Когда мамины родственники начали в 90-х уезжать в Грецию, массово уезжать, я не понимала, зачем они это делают. Я к тому времени уже имела «имя» в журналистике, работала, в том числе, и на российские издания, была членом Союза журналистов Грузии. Во всех «горячих» точках, где я побывала, был очень облегчён контакт с первыми лицами, потому что желающих мотаться по войнам всегда было мало… Не все любили и хотели рисковать, знаете ли.  Я помню, на одной пресс-конференции в Сухуми, которую давал Шеварднадзе, в зале из журналистов сидело двое - я и моя коллега. Город постоянно обстреливали, как бы не все хотели туда ехать. Хочу сказать, что в профессиональном плане я была полностью востребована, а это для меня всегда было самым главным в жизни… И от мысли, что я буду где-то полы мыть или апельсины собирать… Меня это никак не привлекало. А на других условиях… Как?

И всё-таки вы опять приехали в Грецию…

Почему я в итоге уехала во второй раз? Как-то всё сложилось. В Тбилиси после локальной войны, когда президента Гамсахурдия выкуривали из его бункера, сгорел наш дом – он располагался прямо рядом с Домом правительства. Не только наш, 350 семей остались без жилья. И мы жили в гостинице, в каких-то ужасных условиях. Меня сначала это, в общем, не пугало: я вообще мало бывала в этом «доме»… Но шли годы, ничего не менялось, мама скончалась… И я приняла решение уехать во второй раз. Когда я во второй раз пришла к редактору и сказала, что хочу поехать в Грецию, он сказал: «Я думаю, что вы влюбились, но имейте в виду, это как корь, это пройдёт. Что вы будете дальше делать в чужой стране, без документов?!»

На этот раз вы уже чётко себе представляли, что будете делать в Греции?

Да, ещё в первый мой приезд в Грецию я вдруг увидела русскую газету. Это была «Омониа». И мне стало ужасно интересно. Я посмотрела адрес, у меня даже не было денег её купить. И я пришла в редакцию. Издателем этой газеты был Арис Папантимос, грек по национальности, который по путёвке компартии Греции поехал в Москву, закончил там факультет журналистики МГУ, вернулся оттуда с безумным желанием создать газету на русском языке. А тогда, когда он её придумал – то есть 93-й год – читателями были, в основном, этнические греки, которые первыми хлынули сюда из распавшегося Союза. Как правило, никто из них не владел греческим, и они себя здесь очень незащищённо чувствовали. Газета для них была, как глоток воздуха. Вот Арис эту идею придумал. У него не было денег. Он вечно клянчил у каких-то своих богатых родственников, которые над ним смеялись. Но он болел вот этой газетой. Это было свято. Не дай Бог наступить на газету, не дай Бог оторвать кусочек на его глазах – всё! Он был удивительным человеком. Он мог своим энтузиазмом заразить так, что люди работали у него фактически бесплатно… И мы познакомились. Он сказал, что им, конечно, очень не хватает профессионалов. Но это очень плохо, что я - профессионал. Потому что профессионал захочет деньги за работу… И вот я приезжаю в Грецию во второй раз. Прихожу в «Омонию», и Арис мне снова говорит: «Инга, мы не можем платить деньги. Мы рады, мы с удовольствием. Но деньги платить мы не можем». И начинается у меня такой интересный период в жизни, когда, значит, я работаю в одной турфирме, перевожу с английского на русский огромные характеристики разных отелей. Остальные восемь часов я прихожу и работаю бесплатно в газете.

Как долго это продолжалось?

Так продолжалось месяца два. Через два месяца Арис стал платить мне маленькую зарплату. Ещё через месяц – чуть больше. А потом он мне стал платить, ну, скажем, среднюю зарплату. Я продолжала её получать и при этом не имела документов. Представьте, я уже на тот момент хожу в Парламент, делаю интервью с депутатами, по всем нашим обществам и так далее… При этом просроченная туристическая виза в паспорте – и всё. В общем, проходит год, и мы отмечаем пятилетие газеты. Шикарно, красиво, Муниципальный театр Пирея. Приходят министры – у Ариса были такие знакомые… В первом ряду сидят наши рекламодатели. В следующих - наши читатели. Огромный театр. Арис выходит на сцену и говорит: «Дорогие друзья, я принял решение, «Омониа» не может принадлежать одному человеку. Газета будет принадлежать всем. Вы все будете акционерами. Мы создадим акционерное общество, и каждый сможет купить акцию газеты. Она будет общая». А через неделю после этого праздника Ариса сбивает мотоцикл. Насмерть. И мы остаёмся – на тот момент нас три человека – и мы три человека год без какого-либо босса над головой занимаемся этим бизнесом.

И вы всё это время жили в Греции без документов? Не было опасений, что вас могут депортировать?

Пока Арис был жив, ничего не было страшно. Греция на тот момент давала гражданство легко и просто всем, кто мог доказать, что один из его родителей – грек по национальности. И Арис говорил, что это всё очень легко сделать, вот надо пойти, надо сказать, я всё это сделаю. Мы работали по 16 часов в сутки. Не было времени ни на что. Когда Арис умер, у меня была просто паника. Я не представляла, с какого конца за это можно взяться. А потом так случилось, один очень хороший Ариса знакомый он зашёл к нам выразить соболезнования. Я ему рассказала об этой проблеме. Он говорит, а в чём проблема? У тебя есть советский паспорт? И свидетельство о рождении? Спокойно в Салоники, в Министерство Македонии и Фракии. Вот эти документы им надо показать. И я так и сделала. Я приехала в Салоники, пришла в Министерство, там стояли километровые очереди. И я там случайно встретила женщину, которая была однокурсницей Ариса, тоже гречанка, она училась в Москве вместе с ним. А я с газетой подмышкой. Когда она увидела газету, она говорит: «Это же мой однокурсник. А что вы здесь делаете? Пойдёмте!» И она меня за руку прямо завела к консулу. Он посмотрел на мои документы, поговорил со мной, я тогда ещё очень плохо говорила по-гречески. И он мне сказал: «Вы знаете, я в день ставлю от 30 до 50 таких печатей в разные паспорта, но вот в вашем случае я уверен, что поступаю правильно. Вы ничего, кроме пользы, моей родине не принесёте!» И вот так он мне поставил эту печать. То есть, с гражданством вопрос был решён. Впервые за три года я смогла поехать домой. Потому что без документов я даже домой не могла ездить.

А как дальше развивалась история с газетой?

Через год после смерти Ариса объявились его наследники. У него были две дочки, которые объяснили, что они хотят газету продать. Нашелся покупатель в лице нашего следующего издателя. И вот 10 лет мы прожили-проработали очень хорошо. В нашей компании выходило 7 газет на разных языках иностранных – филиппинский, болгарский, румынский, какой угодно. У нас была своя типография. Помимо наших семи мы печатали ещё 45 греческих газет. Я с удовольствием вспоминаю это время, потому что это была компания, аналога которой не было в Европе. Всё было очень красиво, пока не грянул кризис. Издатель наш не придумал ничего лучше, чем перестать платить зарплату. В компании работало много человек, в типографии зарплаты вообще астрономические. Кто-то пошёл в суд, кто-то пошёл жаловаться. Ну, в общем, корабль стал тонуть. И это было в октябре 2010-го года, когда он сказал, что компания является банкротом, и мы её закрываем. Я сказала: «Вы закрываете, а я открываю!» Я ничего не покупала. Я просто продолжала делать газету, которую я делала. Логотип новый совершенно, хотя и старый логотип висел в воздухе, он не был ни на кого зарегистрирован. Я позвонила всем нашим рекламодателям, которых я знала, я сказала: «Как вы считаете, нужна газета русская на рынке? Конечно, нужна! Значит, я вполне могу её делать. Почему нет?!»

Что касается греческого языка, вы его всё-таки выучили? Или так и продолжали общаться на английском?

Значит, язык. Когда Арис был жив, я с ним разговаривала по-русски, в редакции – на русском. А если кто-то в редакцию звонил, говорил по-гречески, я всегда отвечала: «I am very sorry. Maybe you speak English?» И человек легко переходил на английский. И вот я помню, что в какой-то момент позвонил грек, я ему вот это: «I am sorry…» И он говорит: «Я знаю английский. Но мы находимся в Греции, а не в Англии. Выучите сначала греческий язык, а потом отвечайте на звонки в редакции – и бросил трубку». Я, значит, в ужасном состоянии. Арис стоит напротив и говорит: «Учи греческий!» Я говорю: «О нет, что вы, я же бездарная. По книгам исключается, по словарям тоже исключается. А как по-другому?!» И он мне сказал: «Инга, разговаривай! Выучи несколько фраз и повторяй их всё время. Меня зовут так-то, я оттуда-то, мне столько-то лет. И разговаривай! Греки – очень разговорчивый народ. Спроси, как мне пойти туда-то, и слушай, даже если ты не понимаешь – слушай! Села в такси, скажи водителю одно слово, всё остальное скажет он. Слушай!» И я начала вот так говорить. Очень плохо сначала, с большим трудом, а потом вот этот заслон в какой-то момент упал. И всё! Я ужасно горжусь этой своей победой.

Теперь вы издатель и главный редактор одной из самых востребованных русскоязычных газет Греции, свободно говорите на греческом языке. Вы считаете себя частью греческого общества?


Мне Греция легла на душу. Это я вам точно могу сказать. Я бы ни одной минуты здесь не осталась, если бы мне было дискомфортно. Я себя здесь хорошо чувствую. Мне нравится здесь всё! Мне нравится, что здесь все курят, пьют кофе, полуночничают, потому что я всегда такой была. Я никогда не могла раньше двух часов ночи заснуть. Мне всегда нравилось общение, когда ты можешь сидеть и часами разговаривать в кафе. Мне это всегда нравилось. Поэтому в этом плане мне очень подходит эта страна. Мне один мой приятель сказал очень хорошую вещь: «Как только ты начинаешь говорить «МЫ», ты чувствуешь себя в стране своей». Вот у меня это «МЫ» произошло очень скоро. Я знаю людей, которые здесь полжизни прожили, и говорят «ОНИ» про греков. А я говорю «МЫ». Для меня важно, чтобы эта страна процветала. Для меня сначала – интересы этой страны, а потом – всех других на свете. Исключение – Грузия, которая родная с детства. Но паспорт у меня один – гражданки Греции. Это - моя страна. Я её очень люблю.

Ρωσόφωνη Αττική 5394981685383064832
Περιμένουμε το σχόλιο σου
Αρχική σελίδα item